«Хлебниковаская Веранда»
№ 7
Тысячелетний сон.
Тысячелетняя страсть. Полет. Летит степной ангел, охраняя
душу Велимира.
Я шел к тебе 20 лет. Моя душа полынью мерзла на ветру.
Сколько разрушенных снов, сколько разбитых сердец… Сегодня я
пришел, когда солнце было в зените.
Пролетают птицы, пробегает ветер, пробуждает душу
дуновением снов.
Степан Ботиев
Поклон Учителю
Мой учитель древний, мой могучий Дух.
Мимолетных линий мимолетный бег.
Белых линий ритмы, белых ритмов сны.
Степь. Сны. Я вспомнил строки поэта:
“Она помнила, что девушка должна быть чистой, как рыбья чешуя, и тихой, как степной дым, и бесшумно
села на землю… И снова лицо ее, как пламенеющий уголь, склонилось над землей.
А калмык грезил…”
О чем ты думаешь, чужестранка?
Какие видишь сны?
Я не принес чашу с кумысом, я забыл страдания, я забыл печаль, но сохранил в душе, Учитель, то, что ты
просил.
“Первую чашку он плеснул в огонь, вторую в небо, третью на порог. И бог пламени Окын-Тенгри принял
жертву. Тысяча рук окружала его…”
Я вспомнил эти строки и положил хлеб, монеты и послание западного короля.
Я поклонился праху твоих родителей, которые помнили кизячный дым, чай, кумыс, коней и конецарство. И
мудрость древних строк.
Огромный светлый день, огромные ели охраняют покой памяти.
На челе его желтом белой линией проснулась мысль, оставленная
пролетающей птицей.
В каменном свитке добрые знаки.
В руках сжат созревший плод.
Время просит идти дальше, набирая силу, улыбаясь дню.
“Добрый день” Ген уга.
Я поклонился Вам, Сян кюн.
Я увидел Белую дорогу – Цаган-Хаалп.
И в ушах моего коня родилось утреннее солнце.
А конь мой, степной неук, скачет, дожидаясь меня там, вдали…
20 марта 1996 г. Москва
Рисунок С.Ботиева
2
